ЕГЭ как инструмент борьбы с коррупцией?

     С чем только не столкнешься в экспедиции? В связи с подготовкой ЧМ 2018 тема "распила" - непременный атрибут в интервью с респондентами "от министра до таксиста" .  В одном из них промелькнула идея зависимости  объема коррупции в организации  мегасобытий от количества "образованных воров" в стране. 

     Вспомнился в связи с этим, правда давно это было,  неожиданная реакция моего попутчика-иностранца в самолете на мой вопрос о том, являются ли фильмы -боевики с сюжетом "айтишного" ограбления, где воры, с применением новейших и сложнейших технологий, обходят хитроумные системы защиты  банков, музеев и домовладений, "инструкцией по грабежам"? (я как раз смотрел такой "экшн" по самолетному тв и заметил, что он тоже). 

    Суть его ответа: "У нас тому, кто разбирается в таких технологиях, нет необходимости заниматься криминалом, есть менее рискованные способы заработать. Здесь самоучек не бывает, для таких дел надо иметь фундаментальные знания и навыки, которые получают в крутых колледжах и конторах."

    А я вспомнил наши "лихие 90-е" и наш фильм "Гений", где обладатель десятков патентов на изобретения оклеил ими туалет и занялся мелким воровством, вымогательством и шантажом на основе передовых технологий. В те времена  таких «гениев» - «образованных воров» во множестве выпало из под контроля «партии и правительства», без перспективы заработать на жизнь честным путем.

    А кто «нагнул» "гения" из этого фильма, заставив его рисковать и воровать по-крупному? Традиционный криминал, не обремененный образованием, но имеющим четкие «понятия», как заставить работать на себе тех, кто их умнее. 

    Вспомнил еще в этой связи, как в  середине 90-х  Т.И. Заславская на семинаре по ее курсу " Трансформационные процессы в обществе" в Шанинке,  вскользь заметила, что наша экономика изначально была криминальной, т.к. исторически сложилось так, что для того чтобы реализовать народнохозяйственный планы, власть могла организовать «посадку» необходимого количества дармовых трудовых ресурсов. Получение криминального опыта огромным числом наших сограждан не может пройти бесследно. А что опыт огромный, я давно понял, собирая "голоса крестьян" в экспедициях 90-96 гг., когда в каждой крестьянской семье среди близких или дальних родственников кто-то сидел, либо сидит, либо собирается "сесть". 

   Если слаба власть, то сдерживающим криминализацию сознания населения фактором является воспитание и прежде всего нравственное.  Самым эффективным институтом такого воспитания традиционно считается церковь (не боишься законов человеческих - побойся Б-га).  А здесь у нас советское наследие "воинствующего атеизма", а точнее безбожия, т.к. атеист знает, что Б-га нет, а безбожник - верит в это. Подлинным атеистом, как правило, становятся бывшие верующие и знающие религию люди, причем часто, высоконравственные, как полагал Гете.  А "верующие безбожники"  ничем таким не обременены. 

 Итак три фактора, определяющие коррупцию в обществе:  образованность населения, исторически сложившиеся криминализация сознания граждан и тотальное безбожие. 

    Логический вывод: коррупцию при таком раскладе можно хоть как-то укоротить тремя путями:

разрушением качественного массового образования, превращения школы и вуза в институт социального сдерживания, одновременно закручивая силовыми методами гайки для «порядка» и законопослушания, а также быстрыми темпами восстанавливая институт церкви и религиозного сознания. 

     Если до предела утрировать следствие такой логики, то в образовании для снижения образованности  можно  применить проверенный рецепт «обучения иностранным языкам по советски», т.е. отбить желание их учить тупым повторением правил непонятно для чего и учить так, чтобы не мог пользоваться им на практике, изымая саму практику или делая ее бутафорией.

      Кроме того, следует до крайности заформализовать учебный процесс, утопить учителя в бумагах оторвав его от детей, поощрять самые дикие эксперименты и новации в самом консервативном институте общества - школе. Следует до предела коммерционализировать образование, где надо и где не надо, чтобы хлынул в вузы поток "троечничников", вымывая из него лучших преподавателей  и умножая "безликую и бесплодную  массу менеджеров и коммерсантов от науки" . 

     На выходе получить существо с отбитым критико-аналитическим мышлением и рефлексией, с непреодолимом разрывом компетенций между теоретическим знанием и практическими умениями, с поверхностным и избирательным любопытством и интересом к знаниям (псевдопрактичность), но с дипломом специалиста, которому дали образование, но не дали профессию. 

      Цель – временно прервать воспроизводство " образованных воров" и смутьянов.

  В этом смысле, благой первоначальный замысел ЕГЭ, попав в такой "рассол", становиться одним из инструментов борьбы с коррупцией, без всякой злой воли, "невидимой руки" и прочих  заговоров. 

 Другой путь –  восстановить научные школы, повысить престиж образования не «для справки» и потребность в высококвалифицированных специалистах. ( у нас к сожалению, такой позитивный опыт связан с появлением  крупного гос.заказчика из  ВПК и ситуации "железного занавеса" ). Дать работу и возможность "заработать мозгами"«гениям». 

А это может сделать, только сильная власть или сильное ГО, когда то, что сейчас мягко называется "коррупцией",  является реальной угрозой ее политическим целям или существованию вообще.   

  Сегодня наши "поля" показывают, что респонденты "сверху" и "снизу" после всех событий считают, что власть в стране стала сильной и может дать укорот любому, как внутри государства, так и снаружи него, особенная радость, возросшей силе власти и ее демонстрации отмечается "снизу".  

  Возможный прогноз: отмена ЕГЭ или его переформатирование, ужесточение системы селекции в вузы, возврат "педагогов" в школы , а "специалистов-практиков и реальных ученых в вузы, повышая материальный интерес, востребованность знаний и воспитания "образованного поколения граждан, а не мелких воров".    

Хотя есть еще варианты...

Почему в поле важнее понимание, а после поля объяснение?

     Качественный подход в полевом исследовании  требует углубленного понимания того, что говорит или делает респондент, т.е. уточнения  смысла, который он вкладывает в свои слова или поведения. Социологическое исследование, кроме того,  требует понимание того, почему в таком смысле говорят и поступают такие люди, как он. 

    Это понимание главная задача полевого исследования, как процедуры по сбору первичных данных. Понимание многослойно. В текущей экспедиции по теме подготовке ЧМ 2018 мы задаем вопрос: "Вы рады, что ЧМ состоится в Ростове?"  Ответ «да, очень рад» – это верхний слой понимания.  Здесь приходится  волевым усилием заставить себя отказаться от объяснения, основанного на проекции своего  опыта, почему собеседник  может быть рад. Мы не можем этого знать наверняка, только догадываться, строить гипотезы. Наша  задача просто убедиться, что он испытывает чувство радости.  Ведь он может это говорить  совсем не радостно, с иронией, принужденно. Потом уточнить, чему же он рад.  Тому, что может вдохнуть атмосферу спортивного праздника, увидеть легенд футбола – если он болельщик. Гордость за свой город, перспективы для бизнеса, если равнодушен к футболу.   А может это радость со слезами на глазах. Боится за своих детей, которые побегут к стадиону и могут «попасть под раздачу» от буйных фанатов.  Что придется жить 3 года в условиях «кап.ремонта» от разрытых улиц, перекрытых проездов и др.  Он рад за город, но не рад за себя, т.к. построение рядом стадиона и новой магистрали лишит его комфорта тишины в доме.

    Только прояснив смысл его чувств, слов и поступков, мы можем приступать к объяснению «причин для радости», которое более абстрактно, поскольку обращается к надиндивидуальному опыту.  Можно сказать,  такое объяснительное понимание  имеет претензию на философичность, если под философией понимать умение извлекать  смысл из опыта (любимое мною определение сути философии как способа мышления, которое принадлежит  французскому  философу Морису Мерло-Понти).     

    Это предполагает неспешную кабинетную работу с первичном материалом и теоретическими рамками, куда этот материал можно поместить. Это означает существенное увеличивает сроков для понимания. 

        Но и это понимание не окончательно. Надо еще сделать прогноз на «последствия радости», т.е. какое поведение следует ожидать от искреннего чувства гордости за город, предвкушения праздника, значимости и причастности к событию.  Например, терпеливое и понимающее ожидание окончания ремонта, желание чем-то улучшить город для приема гостей, подучить язык и т.п.  Потому что понимание, по словам Зигмунда Баумана, это знать, что будет дальше. 

     Вы  скажете, как можно знать, что будет дальше?  А если, он уедет из города на момент проведения из-за страха, что дети могут пострадать или не запишется волонтером, потому что не любит добровольно –принудительной общественной активности? 

     Да, может. Но это будет означать, что вы, как исследователь не поняли и не предусмотрели в своем концепте «радости от Мегасобытия», факторов, которые способны отравить радость.  Или же откроются новые факты и их взаимосвязи, которые были упущены в вашей объяснительной модели.   

Профессиональная этика полевого исследователя как баланс между понять и заработать

    Когда тебе в малом промежутке времени в разных местах разные люди задают один и тот же вопрос, это можно рассматривать как сигнал того, что вокруг тебя или в тебе самом происходит нечто, связанное с этим вопросом, что нуждается в переосмыслении или иначе говоря, в рефлексии.  Поскольку, тексты которые я здесь размещаю — это часть моего полевого дневника ( его раздел «методическая рефлексия»), то это будет моей попыткой рефлексии на тему, публичное обсуждение которой всегда  стараюсь избежать, из-за неизбежной пафосности, морализаторства и того ощущения, что чтобы ты ни сказал, все не то и не так.

    Суть вопроса моей аудитории в том, «что есть такое профессиональный исследователь, если вы призываете овладевать навыками профессионального ремесла полевого исследователя и как отличить профессионала среди тех, кто проводит полевые исследования, пишет тексты,  выступает на конференциях и проч.  Когда задается вопрос, «как отличить», то это конкретный  методический вызов.  Надо дать свою версию ответа, не забывая принцип «шанинской школы», что ни у кого нет монополии на истину.

Теоретическая рамка построения модели «профессионального исследователя»

     В начале 90-х наш руководитель Теодор Шанин в экспедициях практиковал индивидуальные беседы с участниками проекта, которые следовали за мероприятием, которые  мы называли «профсоюзным собранием», где поднимались вопросы «условий и оплаты труда», проблемы быта полевых команд, перспективы проекта и проч.  На личных встречах обсуждались те же вопросы, но в индивидуальной перспективе.  Через много лет я узнал, что это называется «перфоманс ревью». На одном из этих «ревью» Теодор, отмечая мои успехи в проекте и мою увлеченность методологией и проч.,  вдруг сказал, что если ты  собираешься заниматься наукой со всей отдачей, то ты никогда не станешь по настоящему богатым человеком, помолчал, посмотрел на меня и добавил, «но тебе никогда не будет скучно». Тогда я не придал его словам никого значения, поскольку был уверен, что участие в проекте принесет и деньги и известность и другие приятные и полезные вещи. 

    Вспомнить о них пришлось, когда появились искушения из серии «делать не науку, а деньги на науке». Пояснять не буду, все понимают о чем речь.   Я вдруг осознал, что могу потерять основное профессиональное качество исследователя — беспристрастность. Поскольку истина (понимание того, как эта «штука» работает на самом деле) стало плавно переходить из цели в задачу. А целью стало  «заработать», а для этого, конечно, надо «понять», но уже это «понимание, что есть истина» стало «как бы» быть привязано к срокам сдачи проекта, к ожиданию заказчика, размерам гонорара, последствиям невыполнения обязательств и т. п. Почувствовал, что становлюсь похожим на подкупленного судью.

    Встала дилемма: либо превратиться в «фанатика-нищеброда» , либо в предпринимателя от науки.  Возможна ли комбинация? И где же в этой сетке координат находиться профессионал, которому «не скучно» и на «хлеб с маслом хватает» (правда без черной икры :).

     Ответ нашелся в другом понятии, которое применялось в нашей «школе» - это «эксполярность», т. е. нахождение вне полюсов.  Не  как общественные организации находятся между государством и бизнесом, а как  семья, которая не государство, не бизнес, не общественная организация. Писатели, художники и любые свободные агенты на рынке труда, которые продают свои знания и умения и не являются бизнесменами,  гос. служащими или общественниками. Они вне полюсов, потому что обладают уникальными ресурсами, т. е. имеют то, что нет у других и это другим для чего-то нужно.

   Это не значит, что  «эксполярник» не может находиться на полюса или между ними. Он может предоставлять свои услуги всем «полюсным» структурам, работать на них, входить в их состав, но может выбирать, где, как и с кем сотрудничать. Со стороны кажется, что, они делают, что хотят и как хотят, но при этом их продукт щедро оплачивается, несмотря на то, что они не так завязаны на рыночный спрос, как бизнес. 

    Эта идеальная модель, т. к. таких людей называют «звездами» и они по пальцам считаны.  Чаще всего, говоря о «профи», мы имеем ввиду «спецалиста», т. е. человека, обладающего знаниями, навыками и опытом в своем ремесле, балансирующим между «понять-заработать». Стремиться более «понять», есть шанс в науке стать «звездой», стремиться более «заработать», есть шанс стать «крепким профессионалом» и даже предпринимателем или чиновником от науки. 

Диагностика профессионализма полевого исследователя

    Возникает некая классификация по двум признакам: «понять, что есть истина» - «заработать на понимании истины») . Кстати, мне кажется, что у Жванецкого, есть фраза, что-то вроде  «главное - понять, даже если стоит задача заработать». 

Стало быть, с опорой на концепты таких авторитетов, мы можем ответить на вопрос: «Как отличить профессионального исследователя?» 

    Ключевым исследовательским вопросом (КИВ) будет вопрос о том, какими объективными и субъективными факторами обусловлена «смена полярности целей и задач» в  выборе между «понять в чем истина» или «заработать». На этот вопрос мы ответить сейчас не сможем. Но из него вытекает вопрос, который напрямую связан с нашим вопросом «как отличить профи» (правда для ответа на него надо понять «от кого отличить», т. е. кто «не профи»).

     Формой трансформации  КИВа в инструмент полевого исследования  могут быть варианты, например, такого вопроса респондентам: «Назовите основные события в жизни ученого (того, кто решил посвятить себя научным исследованиям)?»  Далее мутация тематического вопроса на подвопросы: почему это важно, что это дает для карьеры, приведите пример и проч.

    Интерпретация ответов :

·         ответы типа : «пришла оригинальная идея для решения задачи», «коллег зацепило мое выступление по теме исследования, было много вопросов»,  «пригласили выступить с докладом по исследованию на ...» , «редакция сама предложила написать статью в их журнал» . «на мою статью ссылаются,  она вызвала дискуссию,  мои данные, подход используют..», «выход монографии, где наши идеи полностью представлены», «получение гранта на то, чтобы закончил свое  исследование, на экспедицию..., оборудование». 

    Это можно интерпретировать как цель  «понять, где истина». 

·         Ответы типа: «защита диссертации», «должность доцента», «получение гранта в сумме 4 млн..», « большой гонорар за книгу», «включение в делегацию на международную конференцию, где будут все грантодатели». Такие ответы ближе к цели «заработать». 

Схема анализа.

Разбиение всех ответов на четыре группы  по «осевым кодам».

Кодификатор:

·         Тот, кто стремиться «понять», а  заработать не столь важно — это «фанаты науки» (любят свое дело больше денег)  или ее любители (наука как хобби, а заработок в другом месте).

·         Тот, кто ставит цель «понять, в чем истина», а в ряду важных задач  стоит «заработать» — тот балансирует между «профи» и «спецом». 

·         Кто ставит цель «заработать» (деньги, славу, власть, статус), а «понять, где истина» - один из инструментов достижения цели — это предприниматель (как говорил Фонвизин, есть любители науки, есть ее любовники).

·         Есть и такие, кто еще не определился по целям и задачам. Либо хочет все и сразу (и понять и заработать), либо сам не знает, что хочет :), т. е. по факту «ни понять — ни заработать» . Мы их называем «стажерами» (это депо профи, спецов  и предпринимателей) и «ежиками в тумане» (тут надо ждать пока «туман» рассеется или «ежик» сам исчезнет в нем неведомо куда).  Основная проблема «стажеров» и «ежиков», вероятно в том, что опыта не хватает понять, что недостаточно «мне интересно заниматься научными исследованиями», не менее важно  понимать «чем я конкретно могу быть интересен для этого исследования». Это, как мне кажется, к ним из дали XIV века  обращены слова Ченнино Ченнини: «Если живопись тебя не любит, твоя любовь к ней не поможет».

Можно изобразить это графически в виде «квадрата Гартнера».

«Профессиональный исследователь» находиться ближе к  центру верхнего правого квадрата.

 

                                 п         «фанаты»               «профи»

                                 о         любители              «спецы»

                                 н

                                 я

                                 т

                                 ь         «стажеры»           «предприниматели»

                                      «ежики в тумане»

                                       

                                                               заработать

    Теперь сами попробуйте определить место тех, кого вы считаете профессиональными исследователями и не профессионалами, опираясь на свое представление о том, как объект ответит на вопрос о событии в жизни ученого.

Если совпадает с вашим мнением и репутацией в сообществе, то славно.

Нет, значит, теория никуда не годится. Забудьте это и простите меня за потраченное время.

Но, если, что- то путное получилось, черкните на почту.  

    И последнее, почему эта рефлексия важна в поле. В качественном исследовании, где коммуникация лицом к лицу, а не через анкету, особенно, в глубинных интервью, собеседнику может  почувствовать, что для  того, кто задает вопросы, понимание его ответов не самая важная  цель.

    

                                                                                         Искренне... .  Илья Ш.

"Кухтеринские курсы": новый сезон.

Дорогие коллеги!

      В моей почте накопилось с "полмешка" писем с вопросом о продолжении "Кухтеринских курсов" в т.ч. по качественным методам, которые регулярно проводились в ЦСПО при ИС РАН, но в прошлом году из-за проблем финасирования их работа была приостановлена.

      Рад сообщить, что с сентября возобновляются  известные многим из вас "кухтеринские курсы, где я имел честь представить "школу-студию исследователя-качественника", которая не могла бы состояться, если бы не организационная и методическая помощь и поддержка  Сергея Евгеньевича и сотрудников ЦСПО, Лианы Ипатовой, Владислава Бойко и Ларисы Кузнецовой.  

        Не ошибусь, если скажу что эти  " курсы" занимали особенное место в в нашем социологическом сообществе, т.к. были нечто большим, чем традиционные "курсы повышения квалификации", обязательные  для преподавателей вузов.       Достаточно сказать, что попасть на них стремились не только преподаватели вузов , но и исследователи, далекие от  учебного процесса. Зачисление на курсы происходило по конкурсу, к которому организаторы подходили далеко не формально.  Была создана удивительная атмосфера профессиональной компетентности, доброжелательного отношения, творческого подхода и той , ставшей редкостью, неторопливой основательности в деле, которую всегда с удовольствием отмечали все, кто преподавал на этих курсах и  их слушатели из многих городов РФ и СНГ.

       Относительно курса качественных методов, где я принимаю участие, будет представлены две новых версии "школы-студии". Одна из них  предназначена  для специалистов в области социологии, психологии и маркетинга, занимающихся организацией и проведением полевых исследований с применением качественных методов. А другая,  для научных руководителей аспирантов и докторантов по обучению базовым практическим навыкам полевого исследователя и подготовки отчета (публикации) по результатам исследования.  Здесь мы будем показана технология  подготовки ведущих "длинных столов"  - группового инструмента организации полевых исследований и экспедиций, а также подготовки полевых исследователей.  

    Эта "опция" возникла по просьбам руководителей аспирантами, которые нуждаются в совершенствовании своего опыта организации и проведения полевых исследований, но  также будет полезна для организации полевой практики студентов и магистрантов, которой занимаются сотрудниками социологических факультетов и кафедр.   В центре этого курса лежит образовательная технология (метод "длинного стола"), которая позволяет сделать практически любое исследование увлекательным и продуктивным по результатам, а значит подготовить продуктивного исследователя.  

Информация о курсах и программа на 2014 г. на сайтах http://www.sociology.ru и http://www.isras.ru/CSE.htm

До встречи на курсах.

Ключевой исследовательский вопрос

    Одним из центральных элементов ремесла полевого исследователя является умение на этапе замысла своего исследования сформулировать ключевой исследовательский вопрос (КИВ). Довольно часто за «длинным столом» возникает дискуссия на тему «зачем в качественном исследовании на этапе замысла так много времени и сил уделять КИВу, ведь наши методы «мягкие», т. е. мы можем формулировать вопросы в процессе исследования, по обстановке. Не приведет ли тщательная подготовка к «полю» к заданности, предвзятости, «ограниченности интеллектуального маневра» и прочих грехах субъективизма?

    Не буду повторять свои соображения на этот счет, изложенные ранее, где говорилось о двух случаях, где идея «идти в поле с чистого листа» , по принципу «война план покажет», может быть продуктивна. Здесь речь идет о «школе», т. е. об азах ремесла полевого исследователя, поэтому необходимость КИВа мы обосновываем, исходя из пяти простых идей:

1. Задав неправильный вопрос, рискуешь получить неправильный ответ.
2. КИВ лучше всего тестирует понимание исследователем сути проблемы «до поля».
3. КИВ и первичные гипотезы ответов на него — отправная точка любого исследования, организующая процесс сбора фактов в полевой работе.
4. КИВ — помогает четко определить цель исследования, а гибкость нужна в процессе ее достижения, т. е. в решении задач.
5. Удачный выбор КИВа — умение, которое может сформироваться только учением и практикой с ее пробами и ошибками.

Правила поиска и формулировки КИВа на этапе замысла исследования для формирования навыка задавать правильные вопросы¹

1. КИВ должен быть записанным в разных вариантах для выбора лучшего из них. Все варианты д.б. занесены в протокол исследования. Не записанные вопросы и цели исследования остаются пустыми намерениями и желаниями.
2. КИВ, крайне желательно, должен содержать парадокс, то что не возможно объяснить с т.з здравого смысла и тривиальных толкований и известных вам теорий и знаний, систем ценностей из убеждений и верований.
3. КИВ должен быть четко и кратко сформулированным, если КИВ сложный и длинный, разделите его на 2 или три.
4. КИВ д.б. Однозначно понятен для чего он задается, т. е. предполагать конкретный ответ и понятный результат
5. КИВ должен «зацеплять вас интеллектуально и эмоционально», т. е. вас это должно тревожить тем, что «я не знаю правильного ответа», что вопрос обращен к тому, что «не укладывается в мои представления и мне очень хочется это узнать, это любопытно, «я не понимаю и мне надо понять», непонимание этого меня раздражает и заводит, злит». КИВ должен пробудить желание, страсть к поиску, т. е. сделать исследование интересным.
6. КИВ д.б. реальным для поиска. Если найти ответ кажется не реальным, то включается механизм самоограничения. Это не возможно, слишком трудно и т.п. нужно сделать шаг назад. От того, что « я не понимаю, как закоренелый преступник может исправиться» к тому, что «я не понимаю, что реально могут сделать существующие институты (церковь, семья, соц. обеспечение)». Ответив на него вы сможете сделать следующий шаг. Это нужно, чтобы преодолеть страх риска подставиться и «облажаться» в глазах референтных групп. Это редкая способность позволить себе остаться самим собой перед лицом интеллектуального вызова (признаться себе, что компетентности не пока недостаточно)). Редкая потому, что большинство тех, кто остался самими собой, так никем и не стал, потому что был самодовольным и не развивался.

Тренажер для разработки КИВа

В течении не более 3 мин кратко дайте ответ на каждый вопрос:

1. О чем ваш умный, понятный содержательный вопрос, что вы хотите узнать?
2. Кто вам может помочь найти ответ на ваш вопрос в первую очередь и где?
3. Кто эти люди, где они находятся? Зарисуйте как они отнесутся к вашему вопросу?
4.  Какие ваши интересы отражает ваш вопрос? 
5.  Какой ответ вы ожидаете услышать? 
6.  Какой ответ вы не ожидаете услышать? 
7. Какие в идеале представляете формы вознаграждения за полный и точный ответ на ваш вопрос? (Например, успешное выступление и признание коллег, статья, книга, защита, деньги должность).        

      Для проверки КИВа на наличие в нем перечисленных основных его признаков разработана процедура, которая называется «ежиный тест», но она предназначена для групповой     работы за «длинным столом» (не менее 4-х участников).

1 Из упражнений и тренажеров формирования навыков полевой работы методом «длинного стола» Школы -студии полевого исследователя Ильи Штейнберга 

Качественные методы только для избранных?

     Мой ответ«нет» на этот вопрос, иллюстрированный примером, который мне задали недавно в Волгограде на конференции, был, на мой взгляд, слишком кратким и невнятным. Вообще вопрос о том, доступен ли метод интервью для человека, который считает себя обделенным талантами коммуникабельности, эмпатичности, наблюдательности, рефлексивности, аналитичности и т. п., задается довольно часто. Тем более, что в известных определениях глубинных интервью и других качественных инструментов, содержится указание, что их применение следует доверить специалистам, «желательно психологам».

    Отвечая «нет», я не имел ввиду, что эти качества для проведения исследовательского интервью не нужны. Они нужны, но они не могут определить успех или неудачу исследования. Многочисленные примеры из практики говорят о том, что исследователи, не обладающие ярко выраженными перечисленными выше качествами, смогли получить более полные и достоверные данные, чем их более общительные, внимательные и эмпатичные коллеги.

     В чем секрет? На мой взгляд, дело в том, что сами по себе, бытовые навыки эффективной коммуникации могут вам пригодиться в той же мере, что и при общении с человеком, говорящем на незнакомом языке или абсолютный слух для игры на музыкальном инструменте, на который вы не владеете (музыканты говорят, что для некоторых инструментов абсолютный слух вообще не нужен). Он, безусловно, облегчит общение или освоение инструмента, но не более. Замкнутый и невнимательный в обыденной жизни переводчик или исполнитель, не наделенный от природы абсолютным слухом будет несравненно продуктивнее.

   Здесь, как и во всех сферах профессиональной деятельности, нужно обучение специфическим навыкам, которые не могут заменить талант, но и талант не может заменить опыт. Успешен тот, кто понимает необходимость всех трех компонентов.

     Но и здесь есть компенсатор «полевой застенчивости» и привычке контролировать эмоции и не доверять чувствам, которая свойственна людям с аналитическим складом ума. Это искренний интерес к людям и мотивам их поведения, это неотступное внимание к предмету исследования, которое выражено в ключевых исследовательских вопросах, компетенции в теме и грамотным использованием инструментов исследования. Это значит, что правильная проработка замысла исследования, реальное желание найти ответ на исследовательский вопрос и тренированность в применении метода исследования дает возможность преодолеть «генетические» личностные барьеры в общении.

    Но не стоит забывать, что у «гениев общения» и тех, кто культивирует в себе творческую личность, в полевом исследовании тоже не мало проблем. Общительность и чувствительность исследователя часто приводит к излишней вовлеченности в само общение, потери необходимой дистанции между исследователем и респондентом, утраты контроля за ходом интервью как исследовательской процедуры с целью сбора данных релевантных задачам исследования.

    «Творческая личность», если она не сможет обуздать присущие ей основные черты, также может столкнуться с определенными трудностями в проведении интервью. Особенно, это касается таких качеств «творца» как нестандартность мышления, игнорирование принятых норм, правил поведения, табу и «иммунитет к непонятливости» , т. е. высокая толерантность к признакам непонимания их мыслей или вопросов другими. В ситуации интервью это может вылиться в восприятие исследователя респондентом как невежливого, провокационного, странного, непонятного («мутного»), чрезмерно болтливого, навязчивого собеседника. Если добавить к этому еще такие атрибуты творческой личности как развитое чувство юмора, страстность, энтузиазм, живое воображение, склонность «докопаться до истины» не взирая ни на что, то понятно, почему интервью может превратиться с т.з. респондентов в «допрос с пристрастием», в «пустопорожнею болтовню» и др., а исследователя награждают обидными ярлыками «болтливого клоуна», «дознавателя» и даже «ученого придурка». Это тем более обескураживает, когда в своем кругу общения такую креативную личность, как раз ценят и уважают именно за эти качества, подчеркивают, как с ним приятно и интересно общаться.

    Из этого следует, что овладение азами ремесла полевого исследователя и базовым уровнем умения грамотно применять качественные методы исследования для решения различных задач, не зависит от врожденных коммуникативных способностей. Возможно, это важно для профессиональных интервьюеров, которые проводят интервью по заказу, по чужим программам и инструкциям к вопросникам, которым не обязательно знать, какие гипотезы и концепты стоят за данным вопросом, и что потом будут делать с ответом.

Но это совсем другая история:).  

Выборка экстремальных случаев: "перекресток, где мы не против власти, а заодно с ней"

Увлечение авторов исследования при анализе интервью яркими, "говорящими сами за себя" цитатами, которые изобилуют  отчеты или статьи, вполне понятны и в ряде случаем оправданы логикой выборки. Однако, если нет обоснования фокусирования аналитики исследователя преимущественно на особенно выразительных высказываниях респондентов, которым придается особый смысл или , по мнению исследователя, не нуждаются  в комментариях, то создается впечатление, что в руках держишь какую-то заготовку для  сборников анекдотов или  афоризмов. Содержание статьи может послужить основой "информационного повода" для  СМИ или стать креативом для сценария пьесы или телешоу "Пусть говорят". 

В реальном "поле" респонденты обычно не слишком выразительны и красноречивы, бывает, что о самых необычных случаях, они говорят довольно таки обыденно, даже скучновато, т.к. могут не считают свой случай экстремальным и, как правило, не склонны к глубокой рефлексии.  Найти яркого рассказчика, художника слова - это редкая удача, которая сопряжена с риском получить недостоверную информацию вследствие увлеченностью собеседника художественным вымыслом и т.д.   

Обоснование логики  выборки «экстремальных случаев» заключается в том, что те уроки, которые можно извлечь из изучения необычных условий или объектов могут нести в сжатом виде всю информацию, которая заключена во всех промежуточных случаях, относящихся к генеральной совокупности. Однако здесь следует помнить, что такие случаи могут оказаться столь неожиданными, что способны исказить представление об изучаемом явлении.  

Для примера приведу выборку "экстремальных случаев", где целенаправленно собирались "истории", где респондент легко ("естественно") преодолевал негативные для становления гражданского общества установки на то, что от представителей исполнительной власти ничего хорошего ждать не приходиться, а для доверия к государству нужны веские основания, тогда как для недоверия к нему и его представителям никаких аргументов искать не нужно. Т.е. нужно было найти,  по словам одного из экспертов,"узкие перекрестки, где мы не против власти, а заодно с ней"

Можно предположить. что за этой установкой стоит прочно укоренная в массовом сознании общинная крестьянская традиция избегать прямые контакты с властью (между крестьянином и чиновником всегда стояла община в лице ее старосты) и не доверять ей априори.   Она то усиливается, то ослабевает под влиянием различных событий, но является общим фоном или фреймом, как схемой интерпретации событий и фактов, наделяющей отношение с властью определенным смыслом. 

Метод выборки критических случаев имеет целью изучить ситуацию, где эти схемы нельзя применить однозначно, где респондент осознает необходимость рефрейминга, то есть изменение субъективного смысла отношения с властью под влиянием новых фактов и связанных с ними эмоций и чувств. 

Поэтому, мы целенаправленно собирали экстремальные случая, где происходит не просто необычный случай, а происходит рефрейминг мыслей, чувств и действий респондента в контактах с представителем власти.   

Рассмотрим такой кейс из кластера интервью на тему «Случай на дороге»:

« День с утра не задался. "Гаишник" остановил за то, что не пропустил пешехода, который не шел, а стоял и ждал, чтобы я проехал. Пришлось убеждать, уговаривать, еле откупился. В результате опоздал на совещание, за что получил ….. от начальства.

Домой возвращался уже поздно, темно, снег идет мелкий, можно сказать гололед, еду медленно, 40 не больше. Повернул на Покровскую, как за поворотом перед машиной выскочил "гаишник" и машет, чтобы остановился, просто рукой.

Я просто озверел, ну, что же это сегодня, когда же это кончится и все такое.

Он подбегает и что-то кричит про пьяного урода, который сбил женщину с девочкой на светофоре и скрылся, он гнался, машину занесло. Надо догнать, давай быстро и т. п. Смотрю , и вправду, стоит их «девятка» уткнувшись в столб.

Я как то ошалел, плохо соображаю, а уже гоню вовсю вперед, он сидит рядом и все время что-то кричит, показывая куда повернуть, Все повторял, что надо отсечь его от «Тензина», там такие закоулки, может уйти.

Ну, понеслись. У меня мелькают мысли, что вот попал, машина новая, разобью, а долги за нее не отдал, дома ждут и что-то такое еще, тоскливое очень. Но потом, как-то забылось все, не знаю, азарт какой-то, даже не знаю, как сказать. Ничего стало не важно, ни то, что я не Шумахер, что машина не для гонок, что уже стукнул подвеску. Как -то, вдруг, стало не жаль ни себя, не машины, в голове только одно, догнать урода и как его остановить, если догоню.

Сержанту сказал про это. Тот ответил, что не беспокойся, лишь бы догнать.

Главное, хочу сказать, даже неудобно, но я тогда себя счастливым чувствовал. От того, что все правильно наконец-то в этой жизни. Вот я, вот гаишник этот, которого я 5 мин назад ненавидел. Делаем вместе правильное дело - ловим преступника, он знает как это делать, я помогаю, как могу, так и должно быть. Всегда. Хороший день, хороший!!!

Короче, не догнали мы его, другие «гайцы» его остановили на Степной. Когда подъехали, его уже вынули из машины и грузили увозить. Мы подбежали посмотреть на него, но он уже в машине сидел, не разглядел даже его рожу. Пошел к своей тачке, чтобы уехать. Сразу вспомнил, что могут свидетелем, протокол там, надо мне это... . Но сразу ехать не успел. Сержант этот подошел, давай говорит, запишу фамилию, ты помог в задержании, вот машину свою покоцал, благодарность там ….

Нет, говорю, не надо, мы же не догнали. Он стоит и я стою, как-то неловко стало, что-то еще надо сделать, сказать, а как, что.... . Он мнется, а я уехать очень хочу. Опять между нами это «стекло», опять по разные стороны прилавка. Вдруг он говорит, запиши телефон, если что надо там, ну, с техосмотром или проблемы какие, звони, помогу,порешаем. Руки пожали, посмотрели коротко так друг на друга. Он головой кивнул, ушел. Я телефон записал, но ни разу не обращался. Сам не знаю, почему. Проблемы ведь были. Наверно, сохранить хотел вот это, когда вместе, когда все правильно...

             "Говорящий" это кейс "за себя" или нет, не суть дела, но поле для анализа темы доверия, сотрудничества с властью, , того что, обычное право признает "правильным" и как такое взаимодействие может сделать гражданина счастливым, открывается широкое.