Занимательная социологическая орнитология «по байкальски» (заметки о Байкальской школе социальных исследований 2010) .
Недавно, получил в подарок от Жана Радвани, директора франко-российского центра трогательный фильм Тима Рожанского о 4-ой Байкальской школе социальных исследований, устроенной на острове Ольхон, что в центре Байкала, горячо любимом мною иркутским ЦНСИ и названной выше французской организацией по сближению наших культур.
Хорошее, сделанное без пафоса документальное кино как ничто оживляет память. Мелькнули кадры «острова чаек» и я вспомнил свою ассоциацию, которая меня тогда на миг позабавила и, которую я мигом забыл в калейдоскопе новых впечатлений (Байкал, как известно, место, где есть чему впечатляться).
Контекст рождения ассоциации такой: Нам для проветривания мозгов, утомленных содержательной программой школы, устроили прогулку по Байкалу на прогулочном катере. Проходили мимо острова, населенного колонией чаек. По плану туристического маршрута полагалось кормить чаек специально припасенными кусками хлеба. Приглядевшись можно было увидеть, что они принадлежат к разным видам. Они не столько отличались по размерам и цвету, сколько поведением, своими криками, способами ловли подачек туристов. Один самый крупный вид как самолеты- истребители носились над нами, пытаясь на лету поймать куски хлеба, которые мы кидали с борта, другие пикировали на воду, куда эти куски падали, третьи, помельче, даже приспособились нырять за ними, а четвертые, так и остались на своем островке, безразлично наблюдая со скальной высоты за суетой собратьев по добыванию корма, очевидно презирая попрошаек.
У меня возникла ассоциация, что участники Байкальской школы были на этом Ольхоне тоже своеобразной колонией птиц, , не похожей на местные виды своим поведением и своим курлыканием. Как будто-то бы они существа из другого мира, но не от мира сего, потому что этот мир они знают не только как его обитатели, умеющие как все вокруг страдать и наслаждаться, драться и умирать, но и как его исследователи, пытающиеся понять, как он устроен и зачем именно так.
Даже, если это их «курлыкание» подчас было невнятно, неуклюже, когда вместо адекватных теме звуков приходилось хлопать крыльями ( я увидел себя в этом фильме постоянно размахивающим руками, мне явно не хватало слов для выражения мыслей), сразу понятно, что эти птицы другого полета (не в смысле высоты и дальности), просто они не для этих скал, не для этого озера. Вообще, это перелетная стая. И подумал, а куда полетят дальше эти птицы и зачем, и где собственно их Дом. Если они разлетятся в разных направлениях, по разным кафедрам своих вузов и будут сидеть там, как тоскливые дятлы, долбя студентам диктанты, на тему социология религии, молодежи, политики, организации, то они вроде бы и не стая и не одного вида.
С другой стороны, если они будут там курлыкать «по байкальски» и мечтать о другом полете, то это уже история про гадкого утенка, который уже увидел своих лебедей.
А может, они там уже у себя имеют свой «маленький Ольхон» или начали его выращивать, тогда Ольхон – реальное ежегодное место встречи перелетных птиц «одного полета»?
Вот такая занимательная социологическая орнитология рождается под влиянием магического воздействия Байкала :)
Все что вы хотели знать о методологии, обучении и проведении социологических исследований качественными методами
среда, 23 февраля 2011 г.
Почему наши туристы не боятся египетских акул.
Почему наши туристы не боятся египетских акул. (альтернативная версия)
В программе «Дежурный по стране» один из современных наиболее оригинальных и мощных социальных философов в нашей стране, который давно и грамотно позиционирует себя как юмориста ( ведь у нас «поэт больше чем поэт») , двинул гипотезу о том, почему наши туристы не покидают морской курорт, не страшась ни акул, ни беспорядков от народного египетского гнева против своего правительства. По его версии, страсти египетские не пугают наших людей, потому что здесь, в России условия не лучше, да еще и холоднее.
У меня появилась другое объяснение, связанное не с объективными условиями среды обитания, а как это принято говорить, с человеческим фактором. Вот мой кейс:
Событие произошло в поезде Москва - Саратов. В купе, кроме меня еще трое. Дама непреклонного возраста, отдыхавшая в Египте. Менеджер, оплакивающий свой перевод из Москвы в регион, посредством здоровенной фляжки с Хенесси. Молодой человек, который забрался на верхнюю полку, где сразу вступил в тесную связь, то ли с ридером, то ли с Айпэдом (снизу не разглядеть) и более ничем не интересовался.
Сначала все развивалась по ожидаемой схеме. Дама стала непринужденно делиться своими впечатлениями о поездке, менеджер предложил всем Хенесси, я тоже что-то вякал про Калифорнию, где встречал у сына Новый год. Короче, было привычно и хорошо.
Обычно спокойный сценарий купейной тусовки случайных попутчиков сломал, но очень оживил мой невинный вопрос про «черные флаги» на пляже и правда ли , что наши туристы, купались не боясь акул.
Дама как-то легко и несколько снисходительно ответила: «А что бояться, я сама купалась, НАС ЖЕ ТАМ МНОГО БЫЛО!»
Мы с менеджером застыли, наши нижние челюсти брякнулись о стол. Дама, подогретая нашим вниманием и Хенесси, не на шутку раздухарилась и продолжила: «Чего удивляетесь, знаете, сколько я мечтала об этом отдыхе, в чем себе отказывала, чтобы денег нормально было, да мне, да я….. Сказать, что пришлось, чтобы шеф отпустил, сказать?!
- Черные флаги….., да я любому, кто меня бы остановил этот черный флаг в ж.. засунула!!!.
- А акула?
- И акуле тоже!
Мы с менеджером переглянулись, он как-то очень трезво и тихо пробурчал: «Да, на этом курорте еще надо посмотреть, кто опаснее, а то акулы, акулы…»
В программе «Дежурный по стране» один из современных наиболее оригинальных и мощных социальных философов в нашей стране, который давно и грамотно позиционирует себя как юмориста ( ведь у нас «поэт больше чем поэт») , двинул гипотезу о том, почему наши туристы не покидают морской курорт, не страшась ни акул, ни беспорядков от народного египетского гнева против своего правительства. По его версии, страсти египетские не пугают наших людей, потому что здесь, в России условия не лучше, да еще и холоднее.
У меня появилась другое объяснение, связанное не с объективными условиями среды обитания, а как это принято говорить, с человеческим фактором. Вот мой кейс:
Событие произошло в поезде Москва - Саратов. В купе, кроме меня еще трое. Дама непреклонного возраста, отдыхавшая в Египте. Менеджер, оплакивающий свой перевод из Москвы в регион, посредством здоровенной фляжки с Хенесси. Молодой человек, который забрался на верхнюю полку, где сразу вступил в тесную связь, то ли с ридером, то ли с Айпэдом (снизу не разглядеть) и более ничем не интересовался.
Сначала все развивалась по ожидаемой схеме. Дама стала непринужденно делиться своими впечатлениями о поездке, менеджер предложил всем Хенесси, я тоже что-то вякал про Калифорнию, где встречал у сына Новый год. Короче, было привычно и хорошо.
Обычно спокойный сценарий купейной тусовки случайных попутчиков сломал, но очень оживил мой невинный вопрос про «черные флаги» на пляже и правда ли , что наши туристы, купались не боясь акул.
Дама как-то легко и несколько снисходительно ответила: «А что бояться, я сама купалась, НАС ЖЕ ТАМ МНОГО БЫЛО!»
Мы с менеджером застыли, наши нижние челюсти брякнулись о стол. Дама, подогретая нашим вниманием и Хенесси, не на шутку раздухарилась и продолжила: «Чего удивляетесь, знаете, сколько я мечтала об этом отдыхе, в чем себе отказывала, чтобы денег нормально было, да мне, да я….. Сказать, что пришлось, чтобы шеф отпустил, сказать?!
- Черные флаги….., да я любому, кто меня бы остановил этот черный флаг в ж.. засунула!!!.
- А акула?
- И акуле тоже!
Мы с менеджером переглянулись, он как-то очень трезво и тихо пробурчал: «Да, на этом курорте еще надо посмотреть, кто опаснее, а то акулы, акулы…»
среда, 9 февраля 2011 г.
Пути России 2011: заметки о междисциплинарности
О междисциплинарности на Путях России 2011
Мне кажется, что полевого исследователя должна беспокоить ситуация, когда высказываются достаточно неочевидные вещи, но аудитория никак на них не реагирует, все проходит гладко, без вопросов на уточнение или попытки дискуссии. То ли это были ритуальные заклинания, на которые никто уже не обращает внимания, то ли говориться о том, что само собой разумеется, и не нуждается в аргументах.
У меня возникло пару причин для такого беспокойства:
1. Во-первых, это действительно ритуальное заклинание, которые произносили многие участники конференции о важности междисциплинарного подхода и то, что конференция является в России главным заповедником этой междисциплинарности. Спорить не буду, но меня беспокоит полярность этих высказываний.
На одном полюсе настоятельный и страстный призыв, чтобы социологи понимали историю, а экономисты психологию, радостное оживление по поводу того, что демографы выступают как философы, а географы как экономисты и т.п. Создается впечатление, что внутри этих дисциплин уже утрачена надежда, что историки сами способны понять историю, а экономисты экономику и т.д.
На другом полюсе, это представление, что междисциплинарность уже сама собой обеспечена тем, что в одном помещении будут собраны представители разных дисциплин, которые обменяются экспертизой по условно - общей теме.
Взгляд смежных дисциплин на твой предмет вещь полезная и необходимая – это докса, но никто за нас не сделает нашу работу. Один только А. Филиппов у которого доклад был наиболее, на мой взгляд, междисциплинарный сразу обозначил границы своей дисциплины, честно признавшись, что он не историк, хотя для своих выводах о природе полицейского государства и возможности его укоренения в России сегодня, продемонстрировал такие навыки поиска и анализа исторических данных, которым может позавидовать не один историк.
Мне хорошо понятна такая позиция в отношении междисциплинарного подхода. Я имел честь работать в междисциплинарном проекте Теодора Шанина и Виктора Петровича Данилова, где 4 года социологи, экономисты, географы и историки работали на одну общую задачу. Виктор Петрович, один из лучших специалистов по истории крестьянства на всю жизнь решил мне проблему с моей идентичностью как историка, когда сподобил меня на 3 месяца в областной архив, собирать документы о событиях периода раскулачивания в том селе, где мы работали. Я чрезвычайно быстро понял много вещей об этой дисциплине, связанных с понятием документа и шахтерской рутиной их полевой работы. До меня как-то дошло, что в результате этой рутинной деятельности и еще многих вещей, связанных с базовым образованием у тебя вырабатывается особый способ мышления, адекватный этой профессии. И понял я, что таким способом мышления не обладаю, о чем прямо признался В.П. и, сказал, чтобы я на него в этом плане не очень рассчитывал. Его реакция меня поразила, он бурно возрадовался, за что-то меня сильно зауважал и стал активно помогать. Сейчас могу сказать, что я бы без него мало бы, что понял в социальных механизмах сельской общины, колхоза, кооперации и т.п., причем именно как социолог.
Другим взглядом на междисциплинарность меня вооружил в конце 90-х В.В. Радаев, который в проекте по социальным сетям города и села продемонстрировал способ мышления, который не являлся ни социологическим, ни экономическим, а чем-то третьим, но не «между». Это было названо экономической социологией, которая предполагала профессиональное владение инструментами обоих дисциплин, рутинной практикой их использования, но там было еще что-то свое, что не позволяло сводить все к механическому соединению экономики и социологии. Это как с амфибиями. Они могут быть как простым самолетом с поплавками, так и отдельным аппаратом, специально созданным для особых задач, вообще не похожим на самолет (судно на воздушной подушке).
К какому классу аппаратов относиться наши междисциплинарные «Пути России» меня беспокоит.
2. Вторая причина беспокойства связана с обвинением Б.Каргалицким социологического опросного инструментария в безнадежной ущербности как метода, способного помочь понять протестные настроения граждан. Аргументация состояла из двух незатейливых тезисов:
1) Вербальный ответ в анкете на вопрос о том, будете ли Вы участвовать в митингах
и прочих формах гражданского активизма – есть только вербальный ответ и никакого отношения к реальным действиям граждан не имеет. Стало быть, не обладает прогностическим потенциалом и бесполезен.
2) Второй аргумент связан с искренним изумлением, почему результаты опросов на этот счет даже двух самых известных и авторитетных «опросных фирм» могут сильно расходиться между собой.
Меня беспокоит не методологический пафос вопроса, который действительно давно является традиционным предметом методической рефлексии в социологии. Беспокоит молчание аудитории, где могли сидеть полстеры. Ну, хотя бы уточнили, что имеется в виду. Спросили бы невинно, как они любят, докладчика, удивляет ли его, что часть людей, которые дали письменное подтверждение своего участия в конференции не пришли, а кто-то все таки пришел, а те, кто отказался, все же сидят в зале. Может быть все- таки , большинство, кто согласился, пришли, а отказался – нет? А он сам, что отказался выступить с докладом, а потом передумал и выступил?
Или докладчик так же предлагает двум медицинским светилам, которые выдали одному и тому же больному разные диагнозы прекратить собирать анамнез, задавая дурацкие вопросы об их самочувствии и выбросить в окно стетоскопы, томографы, закрыть лабораторию по анализу крови и т.п.?
Вопросов не было. Я не полстер, ждал. Думал, что сейчас более компетентные коллеги по цеху включаться. Нет, не включились, а почему? Их там не было? Посчитали, что это не предмет для серьезной дискуссии? Но ведь господин Каргалицкий, мог иметь ввиду, что-то весьма определенное и конструктивное. А ведь он представлял как раз взгляд другой дисциплины, может быть, призывал к междисциплинарному обсуждению этой проблемы. Но это оказалось не интересно. Это меня беспокоит.
Мне кажется, что полевого исследователя должна беспокоить ситуация, когда высказываются достаточно неочевидные вещи, но аудитория никак на них не реагирует, все проходит гладко, без вопросов на уточнение или попытки дискуссии. То ли это были ритуальные заклинания, на которые никто уже не обращает внимания, то ли говориться о том, что само собой разумеется, и не нуждается в аргументах.
У меня возникло пару причин для такого беспокойства:
1. Во-первых, это действительно ритуальное заклинание, которые произносили многие участники конференции о важности междисциплинарного подхода и то, что конференция является в России главным заповедником этой междисциплинарности. Спорить не буду, но меня беспокоит полярность этих высказываний.
На одном полюсе настоятельный и страстный призыв, чтобы социологи понимали историю, а экономисты психологию, радостное оживление по поводу того, что демографы выступают как философы, а географы как экономисты и т.п. Создается впечатление, что внутри этих дисциплин уже утрачена надежда, что историки сами способны понять историю, а экономисты экономику и т.д.
На другом полюсе, это представление, что междисциплинарность уже сама собой обеспечена тем, что в одном помещении будут собраны представители разных дисциплин, которые обменяются экспертизой по условно - общей теме.
Взгляд смежных дисциплин на твой предмет вещь полезная и необходимая – это докса, но никто за нас не сделает нашу работу. Один только А. Филиппов у которого доклад был наиболее, на мой взгляд, междисциплинарный сразу обозначил границы своей дисциплины, честно признавшись, что он не историк, хотя для своих выводах о природе полицейского государства и возможности его укоренения в России сегодня, продемонстрировал такие навыки поиска и анализа исторических данных, которым может позавидовать не один историк.
Мне хорошо понятна такая позиция в отношении междисциплинарного подхода. Я имел честь работать в междисциплинарном проекте Теодора Шанина и Виктора Петровича Данилова, где 4 года социологи, экономисты, географы и историки работали на одну общую задачу. Виктор Петрович, один из лучших специалистов по истории крестьянства на всю жизнь решил мне проблему с моей идентичностью как историка, когда сподобил меня на 3 месяца в областной архив, собирать документы о событиях периода раскулачивания в том селе, где мы работали. Я чрезвычайно быстро понял много вещей об этой дисциплине, связанных с понятием документа и шахтерской рутиной их полевой работы. До меня как-то дошло, что в результате этой рутинной деятельности и еще многих вещей, связанных с базовым образованием у тебя вырабатывается особый способ мышления, адекватный этой профессии. И понял я, что таким способом мышления не обладаю, о чем прямо признался В.П. и, сказал, чтобы я на него в этом плане не очень рассчитывал. Его реакция меня поразила, он бурно возрадовался, за что-то меня сильно зауважал и стал активно помогать. Сейчас могу сказать, что я бы без него мало бы, что понял в социальных механизмах сельской общины, колхоза, кооперации и т.п., причем именно как социолог.
Другим взглядом на междисциплинарность меня вооружил в конце 90-х В.В. Радаев, который в проекте по социальным сетям города и села продемонстрировал способ мышления, который не являлся ни социологическим, ни экономическим, а чем-то третьим, но не «между». Это было названо экономической социологией, которая предполагала профессиональное владение инструментами обоих дисциплин, рутинной практикой их использования, но там было еще что-то свое, что не позволяло сводить все к механическому соединению экономики и социологии. Это как с амфибиями. Они могут быть как простым самолетом с поплавками, так и отдельным аппаратом, специально созданным для особых задач, вообще не похожим на самолет (судно на воздушной подушке).
К какому классу аппаратов относиться наши междисциплинарные «Пути России» меня беспокоит.
2. Вторая причина беспокойства связана с обвинением Б.Каргалицким социологического опросного инструментария в безнадежной ущербности как метода, способного помочь понять протестные настроения граждан. Аргументация состояла из двух незатейливых тезисов:
1) Вербальный ответ в анкете на вопрос о том, будете ли Вы участвовать в митингах
и прочих формах гражданского активизма – есть только вербальный ответ и никакого отношения к реальным действиям граждан не имеет. Стало быть, не обладает прогностическим потенциалом и бесполезен.
2) Второй аргумент связан с искренним изумлением, почему результаты опросов на этот счет даже двух самых известных и авторитетных «опросных фирм» могут сильно расходиться между собой.
Меня беспокоит не методологический пафос вопроса, который действительно давно является традиционным предметом методической рефлексии в социологии. Беспокоит молчание аудитории, где могли сидеть полстеры. Ну, хотя бы уточнили, что имеется в виду. Спросили бы невинно, как они любят, докладчика, удивляет ли его, что часть людей, которые дали письменное подтверждение своего участия в конференции не пришли, а кто-то все таки пришел, а те, кто отказался, все же сидят в зале. Может быть все- таки , большинство, кто согласился, пришли, а отказался – нет? А он сам, что отказался выступить с докладом, а потом передумал и выступил?
Или докладчик так же предлагает двум медицинским светилам, которые выдали одному и тому же больному разные диагнозы прекратить собирать анамнез, задавая дурацкие вопросы об их самочувствии и выбросить в окно стетоскопы, томографы, закрыть лабораторию по анализу крови и т.п.?
Вопросов не было. Я не полстер, ждал. Думал, что сейчас более компетентные коллеги по цеху включаться. Нет, не включились, а почему? Их там не было? Посчитали, что это не предмет для серьезной дискуссии? Но ведь господин Каргалицкий, мог иметь ввиду, что-то весьма определенное и конструктивное. А ведь он представлял как раз взгляд другой дисциплины, может быть, призывал к междисциплинарному обсуждению этой проблемы. Но это оказалось не интересно. Это меня беспокоит.
воскресенье, 30 января 2011 г.
Качественные методы в онлайне.
Сегодня наконец-то смог взять в руки автореферат Лебедева Павла «Возможности, ограничения и особенности процедуры проведения метода онлайновой фокус-группы". Это одна из немногих отечественных работ, которая содержит обстоятельную методическую рефлексию того, что происходит сегодня в онлайн-опросах.
Важно, чтобы у нас появилось больше подобных исследований.
У меня появились пару комментариев на эту тему:
1. Одна из основных проблем построения методического инструментария для ОФГ – это необходимость его «заточки» под «культуру контента» сетевого виртуального взаимодействия участников коммуникации ОФГ.
Мы традиционно утверждаем, что в «живом» интервью невербальная часть ответа респондента помогает нам понять его истинный смысл или контролировать уровень «искренности» собеседника, который мы определяем по интонациям, жестам, мимике и т.п. Иными словами, без невербалики ответ респондента - только фрагмент полного ответа.
Однако, нет достаточных оснований считать, что онлайн–интервью безнадежно ущербно по этой причине.
В онлайне, как мне кажется, эту функцию берет на себя «контент», который не поддается однозначному определению. Это не просто информационное сообщение, текст или картинки. Качественный во всех смыслах контент веб-сайта может вызывать у участника, вероятно, эмоции сопоставимые по силе с живым общением и ощущение физического присутствия, особенно, если навыки виртуального общения уже сформированы.
2. Во-вторых, очевидно, что процессы конструирования образа участников ОФГ друг друга и модератора носит специфический характер и отличается от «живой фокус-группы», что влияет на групповую динамику. Однако эти образы для участников ОФГ не менее реальны, чем при прямых контактах, даже при дефиците телесности. Сегодня мы не имеем достаточно фактов, чтобы утверждать, что это фатально влияет на результаты исследований процесса формирования группового мнения в пользу ОФГ. П. Лебедев приводит пример из исследования, где сравнение результатов классической ФГ и ОФГ не имело существенных различий.
Оно и понятно. Харизматичный модератор или участник группы, особые условия ее проведения могут повлиять на формирование мнения также как асинхронность, анонимность или виртуальность коммуникации в ОФГ. Более критичны моменты содержания ключевых вопросов, их адекватность специфике интересов, уровню экспертизы аудитории, продуктивность гипотез исследования.
Таким образом, мы просто должны понимать и учитывать эту специфику, но в чем ее суть и как ее учесть – вопрос остается открытым.
3. В основе качественного подхода в интервью лежит «импровизация по правилам». Эти правила, как верно отмечает автор, достаточно проработаны в «оффлайне», но для ОФГ эти правила только формируются. Ясно одно, что они должны каким –то образом быть синхронизированы с правилами культуры контента, в которую в разной степени погружены участники ОФГ и, которые по сути являются ее носителями. Это относиться к форме вопросов, комментариях модератора, способа реакции на ответы участников группового обсуждения, короче к «контенту ОФГ», неважно, на какой базе ( специальная «площадка», форум, митинг, чат и т.п.).
4. Важный момент, который автор мог бы развить на своем эмпирическом материале, связан с тем, что мы сейчас еще не можем осознать последствия массовой спонтанной, но регулярной рефлексии практически всех слоев населения своего личного жизненного опыта, которую провоцирует феномен различных интернет-сообществ в блогах и соц.сетях. Эти лично-публичные ЖЖ и т.п. формируют новый тип респондента, который был немыслим в «доПКашную» эпоху. С ним нам всем предстоит научиться работать. Поэтому данное исследование с анализом возможностей и ограничений ОФГ имеет важное значение для изучения этой новой реальности, как в групповых опросах, так и в индивидуальных интервью.
Важно, чтобы у нас появилось больше подобных исследований.
У меня появились пару комментариев на эту тему:
1. Одна из основных проблем построения методического инструментария для ОФГ – это необходимость его «заточки» под «культуру контента» сетевого виртуального взаимодействия участников коммуникации ОФГ.
Мы традиционно утверждаем, что в «живом» интервью невербальная часть ответа респондента помогает нам понять его истинный смысл или контролировать уровень «искренности» собеседника, который мы определяем по интонациям, жестам, мимике и т.п. Иными словами, без невербалики ответ респондента - только фрагмент полного ответа.
Однако, нет достаточных оснований считать, что онлайн–интервью безнадежно ущербно по этой причине.
В онлайне, как мне кажется, эту функцию берет на себя «контент», который не поддается однозначному определению. Это не просто информационное сообщение, текст или картинки. Качественный во всех смыслах контент веб-сайта может вызывать у участника, вероятно, эмоции сопоставимые по силе с живым общением и ощущение физического присутствия, особенно, если навыки виртуального общения уже сформированы.
2. Во-вторых, очевидно, что процессы конструирования образа участников ОФГ друг друга и модератора носит специфический характер и отличается от «живой фокус-группы», что влияет на групповую динамику. Однако эти образы для участников ОФГ не менее реальны, чем при прямых контактах, даже при дефиците телесности. Сегодня мы не имеем достаточно фактов, чтобы утверждать, что это фатально влияет на результаты исследований процесса формирования группового мнения в пользу ОФГ. П. Лебедев приводит пример из исследования, где сравнение результатов классической ФГ и ОФГ не имело существенных различий.
Оно и понятно. Харизматичный модератор или участник группы, особые условия ее проведения могут повлиять на формирование мнения также как асинхронность, анонимность или виртуальность коммуникации в ОФГ. Более критичны моменты содержания ключевых вопросов, их адекватность специфике интересов, уровню экспертизы аудитории, продуктивность гипотез исследования.
Таким образом, мы просто должны понимать и учитывать эту специфику, но в чем ее суть и как ее учесть – вопрос остается открытым.
3. В основе качественного подхода в интервью лежит «импровизация по правилам». Эти правила, как верно отмечает автор, достаточно проработаны в «оффлайне», но для ОФГ эти правила только формируются. Ясно одно, что они должны каким –то образом быть синхронизированы с правилами культуры контента, в которую в разной степени погружены участники ОФГ и, которые по сути являются ее носителями. Это относиться к форме вопросов, комментариях модератора, способа реакции на ответы участников группового обсуждения, короче к «контенту ОФГ», неважно, на какой базе ( специальная «площадка», форум, митинг, чат и т.п.).
4. Важный момент, который автор мог бы развить на своем эмпирическом материале, связан с тем, что мы сейчас еще не можем осознать последствия массовой спонтанной, но регулярной рефлексии практически всех слоев населения своего личного жизненного опыта, которую провоцирует феномен различных интернет-сообществ в блогах и соц.сетях. Эти лично-публичные ЖЖ и т.п. формируют новый тип респондента, который был немыслим в «доПКашную» эпоху. С ним нам всем предстоит научиться работать. Поэтому данное исследование с анализом возможностей и ограничений ОФГ имеет важное значение для изучения этой новой реальности, как в групповых опросах, так и в индивидуальных интервью.
суббота, 15 января 2011 г.
Социолог: турист или путешественник?
Частно можно услышать сравнение социолога с туристом по миру повседневности. Я в корне не согласен с этим утверждением. Для меня социолог это путешественник, носитель культуры созерцательности и медленности
Сегодня мы погружены в мир трех экранов: телевизор, компьютер, мобильный телефон. Это меняет наше восприятие. Среда трех экранов убивает культуру созерцательности и медленности. Культура созерцания основана на бескорыстном наблюдении и изучении объекта, в том смысле, что цель созерцания - неторопливое разглядывание и обдумывание увиденного, в процессе которого в том же самом объекте открываются новые подробности, проявляются скрытые от поверхностного взгляда мелочи, связи, возникает понимание отличия от ранее уведенного и схожесть с ним.
Длительное фокусирование на одном объекте нуждается в создании его образа, отражающего смысл увиденного. Образ – героя повести, образ природы места в пейзаже, образ святого при виде иконы.
Распространенный ответ современника на вопрос, почему предпочитаешь самому тексту его экранизацию, состоит в коротком ответе: «Там надо представлять».Таким образом отмирают способность к воображению, фантазии.
Турист не способен стать путешественником. Для туриста нужна смена ярких впечатлений в удобной упаковке, его тяготит унылая однообразная дорога.
Сравните путешествие по живописным горам, лесам, городам с изощренной архитектурой и поход по степи, пустыне или тундре. Тот факт, что каждый час ничего нового не происходит быстро притупляет интерес и нагоняет скуку. Смотреть из окна туристического автобуса на однообразие ландшафта степи и не заскучать – это исключение. В то же время исключением является скука при поездке по Парижу. Представьте: вы в первый раз едете на туристическом автобусе по Парижу или по бескрайней степи. В первом случае ваша скука будет исключением. А во втором, исключением будет ваш интерес к происходящему за окном.
Увидеть в степи что-то, что может долго заинтересовать – требует знание степи, понимания увиденного и умения созерцать божьи творения.
Так что социолог - это турист
Сегодня мы погружены в мир трех экранов: телевизор, компьютер, мобильный телефон. Это меняет наше восприятие. Среда трех экранов убивает культуру созерцательности и медленности. Культура созерцания основана на бескорыстном наблюдении и изучении объекта, в том смысле, что цель созерцания - неторопливое разглядывание и обдумывание увиденного, в процессе которого в том же самом объекте открываются новые подробности, проявляются скрытые от поверхностного взгляда мелочи, связи, возникает понимание отличия от ранее уведенного и схожесть с ним.
Длительное фокусирование на одном объекте нуждается в создании его образа, отражающего смысл увиденного. Образ – героя повести, образ природы места в пейзаже, образ святого при виде иконы.
Распространенный ответ современника на вопрос, почему предпочитаешь самому тексту его экранизацию, состоит в коротком ответе: «Там надо представлять».Таким образом отмирают способность к воображению, фантазии.
Турист не способен стать путешественником. Для туриста нужна смена ярких впечатлений в удобной упаковке, его тяготит унылая однообразная дорога.
Сравните путешествие по живописным горам, лесам, городам с изощренной архитектурой и поход по степи, пустыне или тундре. Тот факт, что каждый час ничего нового не происходит быстро притупляет интерес и нагоняет скуку. Смотреть из окна туристического автобуса на однообразие ландшафта степи и не заскучать – это исключение. В то же время исключением является скука при поездке по Парижу. Представьте: вы в первый раз едете на туристическом автобусе по Парижу или по бескрайней степи. В первом случае ваша скука будет исключением. А во втором, исключением будет ваш интерес к происходящему за окном.
Увидеть в степи что-то, что может долго заинтересовать – требует знание степи, понимания увиденного и умения созерцать божьи творения.
Так что социолог - это турист
воскресенье, 9 января 2011 г.
Добро пожаловать!
Добро пожаловать в мой блог, посвященный качественным методам в полевых социологических исследованиях.
Я начал заниматься этой темой уже более двадцати лет назад, работая в легендарном крестьяноведческом проекте Теодора Шанина. С тех пор эта тема стала моей основной специальностью и увлечением. Вместе с Евгением Ковалевым в 1999 году мы написали книгу "Качественные методы в полевых социологических исследованиях" которая неожиданно для нас стала весьма популярной в среде исследователей.
Сейчас я занимаюсь новым проектом - Школа-студия полевого исследователя, в основе которой лежит простая идея: из искусства полевого исследования выделить элементы ремесла, которым можно и нужно обучать молодых специалистов, подобно тому как обучают основным техническим элементам художников и музыкантов перед тем как выпускать их в мир большого искусства.
В этом блоге я буду писать об интересных событиях которые будут происходить в нашей школе, которая работает в Москве, Санкт-Петербурге, Саратове, Самаре и Иркутске, о важных событиях и идеях в мире качественных методов социологии. Надеюсь вы найдете на этих страницах пару интересных вещей :)
Я начал заниматься этой темой уже более двадцати лет назад, работая в легендарном крестьяноведческом проекте Теодора Шанина. С тех пор эта тема стала моей основной специальностью и увлечением. Вместе с Евгением Ковалевым в 1999 году мы написали книгу "Качественные методы в полевых социологических исследованиях" которая неожиданно для нас стала весьма популярной в среде исследователей.
Сейчас я занимаюсь новым проектом - Школа-студия полевого исследователя, в основе которой лежит простая идея: из искусства полевого исследования выделить элементы ремесла, которым можно и нужно обучать молодых специалистов, подобно тому как обучают основным техническим элементам художников и музыкантов перед тем как выпускать их в мир большого искусства.
В этом блоге я буду писать об интересных событиях которые будут происходить в нашей школе, которая работает в Москве, Санкт-Петербурге, Саратове, Самаре и Иркутске, о важных событиях и идеях в мире качественных методов социологии. Надеюсь вы найдете на этих страницах пару интересных вещей :)
Подписаться на:
Сообщения (Atom)