Два урока по качественным методам от "Председателя Мао- Дзе- Дуна"

Иногда кажется, что случайности не случайны и кто-то или что-то словно специально подбрасывает тебе "информацию для размышления". причем тогда, когда она актуальна. 

Только закончил дискуссию с коллегой по поводу масштабирования выводов полевого исследования методами интервью и наблюдения, как разбирая книжные полки увидел цитатник Мао-Цзе-Дуна напечатанный в Китае в 1966 на русском языке. Такая небольшая карманного формата книжка в красном переплете с его изображением.  Открываю наугад и читаю, по сути, ответ на то, как надо презентировать результаты качественного исследования.

Сразу называю это "Лягушачьем тестом Председателя Мао" и вношу в свой "методический зверинец", где уже есть "ежиный тест", "хамилеонний", "кошачий", "утиный". Судите сами:

" Лягушка,сидя в колодце, утверждала, что небо величиной с колодец". Это неверно, т.к. из колодца видно не все небо. Но, если бы она сказала, что некоторая часть неба величиной с колодец", она была бы права, так как это соответствовало фактам." Мао Цзе-Дун "  Выдержки из произведений. 1966 г.

Разве это не урок для некоторых  " качественников" , которые упирая на достоверность и надёжность  результатов своего исследования, т.к. лично "беседовали", "наблюдали", "узнали мотивы и причины поведения'', "вживались" , ведут себя как "лягушка председателя Мао"?  Эта "лягушка", мне кажется, неплохо тестирует исследователя на ошибку "искушения распространять свои выводы и свой опыт на все  и вся". 

Мы все знаем притчу про "мудрецов и слона", но про "лягушку в колодце" я никогда не слышал. 

Другой урок из того же источника можно назвать " Грушовым тестом". Видимо будет вечен спор о влиянии интервьюера или наблюдателя  на респондента, которые неизбежно меняют  его вербальное и невербальное поведение. Существует уже Монблан старых и новых способов, снизить риски получения недостоверных и ненадежных данных от интервенции исследователя " в жизненный мир информанта". Уже окрепла мобильная этнография, где изучение "информационных следов" (фото, контента соц. сетей) может помочь обойтись без прямых контактов с респондентом. Что на это ответит товарищ Мао Дзе-Дун? 

"Чтобы узнать вкус груши надо ее надкусить. Значит, чтобы понять свойства предмета надо его изменить".  Иными словами, чтобы понять респондента мы не можем избежать его изменения, которое мы совершаем в процессе  нашей коммуникации с ним. Наш исследовательский инструмент меняет его поведение, его чувства и мысли.  Но и просто наблюдая и описывая его поведение мы не можем быть уверены, что правильно поняли его смысл, как не можем быть уверены в том, что он говорит то, что думает, чувствует и делает.Мы вынуждены его "надкусить". В недавней экспедиции в Тобольск мы наблюдали "не надкусывая" поведения трудовых мигрантов из Китая и Средней Азии, которые строили гигансткий комбинат по производству полипропилена в торгово-развлекательном центре Тобольска. Некоторые особенности их поведения было невозможно объяснить, т.к. оно противоречило нашим представлениям о рациональном и должном. Например, жадный интерес к фастфуду высокооплачиваемых ИТР из их числа, которые могут позволить себе самые дорогие ресторации, покупки  вещей, выбор которых нельзя объяснить только возможной разницы в стоимости и проч. 

ОтветитьПереслать

неопреленность жизненных перспектив

        Знать свои корни, чтобы понимать откуда всё идёт, с чего это началось, к чему может привести - это снижает неопределенность, но не снимает ее, ведь будущее не предопределено. Лекарство от неопределенности - это жить настоящим? Призывы жить настоящим звучат со всех сторон. Но, что это значит? Как можно любить без привязанности, жить без ожиданий и надежды, понимать без оценивания, принятия или непринятия, никогда не чувствовать себя фатально одиноким, делать рациональный выбор без сомнения и сожаления, быть свободным от оценок себя другими, получить максимальное удовольствие сейчас и здесь, не думая о завтра ? Это, возможно, под силу искусственному интеллекту, но человеческое из такого " настоящего" уходит. Хотя сегодня , людей живущих таким настоящим, кажется, стало больше, чем 20 лет назад. Может искусственный интеллект - это не просто умные гаджеты, облегчающие нам быт? А если это " примерочная" для человека будущего, чем он там станет? Но вот вопрос, хочется ли в нем оказаться? 

      Этот текст был моим постом в ФБ. Верно, неопределенность жизненных перспектив стала общим местом в оценке всего, что с нами происходит. В комментариях к этому тексту видно, что её связывают с разными вещами. Например, с возрастом: « Молодым мысли и думы о будущем))) А кому за+...))) не только с мыслью...как...,но и не забыть думку о настоящем ,даже с гаджетом в руках)))» Но, увы, не все стало зависеть от возраста, мир изменился. Горизонт планирования жизненных перспектив у молодых бывает короче, чем у "+")) Но не все разделяют представление о том, что «неопределенность» жизни есть современная тенденция. Регина Громова, к мнению, которой стоит прислушаться, приводит неожиданный для меня аргумент: «Сейчас по утрам показывают длинный индийский сериал по Рамаяне. И там положительные герои, как и положено героям индийского эпоса, много говорят о том, как правильно жить. Удивительно, что буквально все затронутые тобой темы там звучат)) только не в противопоставлении настоящего и будущего, а в противопоставлении подлинной жизни и дхармы и заблуждений, которые от дхармы уводят. Вот например "ожидания" заставляют человека чего-то ждать от других и постоянно разочаровываться, а беспредметная "надежда" это просто внутренняя уверенность, что все в конечном счете будет как надо». 

       Это другой поворот темы, здесь «неопределенность" не сводиться только к темпоральности, к настоящему или будущему. Я не очень понимаю, что есть " подлинная жизнь" у индусов, но именно ощущение, что живёшь "ненастоящей" жизнью, навязанной разными обстоятельствами и институтами,СМИ, рекламой и «дополненной реальностью» социальных сетей в интернете, даёт не меньше "неопределенности", чем самое туманное будущее и самое темное прошлое. Может это проблема идентичности современного человека, которая, размыта, фрагментарна, более зависит от самоопределения, чем раньше и от этого более проблемна? 

       Конечно, это было и есть всегда, но именно темпы нарастания искусственности и оторванности от «подлинности жизни», вызывает напряжение, когда взаимозависимость виртуального и «настоящего» тащит в иной мир, с другими ценностями, иным поведением в отношении себя и других. «Умные гаджеты» уже создали «выносную память», делая ненужным усилия запоминания, но это отключает, связанные с этим другие функции, например, селективного отбора и хранения информации, её переработки и превращения в знания. Простота добычи информации, отключают навыки поискового поведения, бережного отношения к с трудом добытым знаниям. Это похоже на ситуацию появления водопровода, когда воду носить и хранить не надо, она сама пришла в наш дом и можно не экономить, но её наличие уже не зависит только от тебя, а от поставщика. Водопровод тоже сеть. Разве он не изменил нас и наши отношения не только к воде, но и к себе и друг другу. Разве мы не озабочены поиском «настоящей», чистой воды, которую как из водоёма таскаем в бутылках из магазинов. А вот ИИ в чистой воде не нуждается, проблема доступа к информации, её отбор, хранение и переработка - это не такая проблема как для нас. Появляется гипотеза о тесной взаимосвязи «подлинности жизни» с ощущением «неопределенности»

Волонтерство - как инструмент бизнеса. (Заметки после IX Грушинской социологической конференции)

Грушинская конференция интересна тем, что,  несмотря на ее социологическую тематику, на ней в наибольшей степени представлены всевозможные «игроки на поле и трибунах стадиона по междисциплинарным играм». Каких только сочетаний с социологией там не увидишь!

На этот раз  на социологическое поле вышла команда почтальонов под флагом «Почта России», которая уверенно пообещала выкинуть с «поля поквартирных опросов» всех ненадежных анкетеров, заменив их надежными и проверенными почтальонами, которые знают о жилищах россиян ВСЕ.

Команда айтишников застолбила призовое место в играх искусственного интеллекта под лозунгом трибун: « Даешь нечеловеческую социологию»! Тут уже о досрочном выходе на пенсию нужно призадуматься не только анкетерам, но и всем социологам. Как только «умным машинам» надоест копировать человека и его отношения, они создадут свое нечеловеческое общество, где будут свои социологи из их же числа. 

К появлению на этом поле политиков, высокопоставленных чиновников, представителей «сектора реальной и нереальной экономики», многочисленных команд от некоммерческого сектора  мы уже  привыкли и продолжаем радоваться.

Но все же, на мой взгляд,  надо отдать должное оргкомитету конференции и ведущим секций, которые своим удивительным  отбором « игроков»,  создавали интригу, которая реально заводила  «трибуны» участников секций.

         Вот секция , посвященная исследованиям волонтерского движения. Иван Климов свел на ней команду корпоративного волонтерства, которое инициирует движение «сверху» и представителей волонтерских организаций, вырастающих из инициатив снизу («Даниловцы»). От «корпоративщиков» я узнал, что волонтерство – инструмент бизнеса, с помощью которого он решает свои бизнес- задачи. Например, «прокачивает гуманитарные скиллы» сотрудников по работе в команде, развивает коммуникабельность, выявляет  лидерские качества, способствует вовлеченности, лояльности и удовлетворенности работников корпорации. Вместе с тем, корпорация, вдохновленная идеей социальной ответственности, «причиняет много добра» посредством волонтеров, которые сами часто предлагают «объекты» и используют возможности бизнеса для решения актуальных социальных проблем в данной локации и за ее пределами.

Другая стратегия организации волонтерского движения была явлена лидером «Даниловцев», который выступал резко против соединения идеи помощи человеку реализовать свою мечту сделать доброе дело «просто так» и увидеть конкретный результат, с идеей «воспитания молодежи в духе…», «впаривания ответственности за …», «повышения компетенций» и «получения маечек».

Таким образом мы увидели два локомотива волонтерства, вроде бы, двигающихся к одной цели - «бескорыстным добрым делам на добровольной основе» и реально их делающих.  Однако один из них шел на топливе «еще одного способа» максимизации прибыли, другой на «максимизации полезности» для общества, которая часто, как считают сами волонтеры,  идет вразрез рациональному выбору.

         Так возникла интрига, суть которой, в размышлении,  а что будет с «подвижным составом» во время движения?  Как быстро «отцепятся,  поломаются, сойдут с рельсов вагончики»? К чему потом захотят присоединиться,  за кем пойти, а может кого-то повести за собой?

Неожиданно, эта история напомнила мне антропологическое видение  ключевых представлений «картины мира» российского крестьянства в начале XX в. Кажется, Сухова (не могу точно вспомнить), пришла к выводу на исследовании крестьян Поволжья о присутствии целого комплекса  архаики в их корпоративной этике. Она связывала эту этику с культурой потребления, причем, в аспекте мифотворчества, которое нужно как инструмент  социальной организации, мобилизации и адаптации. Если она  права, то мы можем интерпретировать современное волонтерство в дискурсе внедрения основных мифологем воспроизводства общинного архитипа, которое внедряется в обыденное сознание работника предприятия. Т.е  мы должны видеть корпоративное волонтерство как ритуально-обрядовую практику.  

Если это так, то можно предположить с каким типом коллективного  сознания  и поведения вынужден будет столкнуться менеджмент предприятия и какие последствия его ожидают. Например, могут возникнуть из прошлого «крестьянские» стратегии поведения, направленные на смягчения добровольно-принудительного типа организации волонтерства, которое там проявляется, чтобы об это ни говорили организаторы, в рамках отношений подчиненности (subalternity) и попыток приспособления такого «волонтерства» под свои нужды и интересы. Знаю точно, что у  Ирины Козновой в ее работах есть ссылка на исследование крестьянства Р. Гуха, где эта подчиненность разбирается на примере того, как крестьяне утилизировали колхозы под свои интересы, пока большевики не взялись за них по настоящему. Да и потом симбиотические отношения ЛПХ с колхозом, вплоть до 90-х,  которые описал Александр Никулин, были важной частью жизни сельского домохозяйства.   

 Вот какие «выхлопы» бывают от посещения Грушинской конференции. Спасибо.

   

К инструментам замера потенциала социальной активности личности (новогодние методические разработки)

К инструментам замера потенциала социальной активности личности

(новогодние методические разработки)

Типа гипотезы

В последнее время в соц.сетях наметился устойчивый тренд публичной рефлексии коллег по поводу своих достижений за прошедший год. Эти списки «славных дел», снабженные фотоматериалами и ссылками поражают как количеством, так и качеством.  Сравнение с собственной «историей успеха» может  привести  читателя к унынию и формированию комплекса неполноценности.

Среди практик сохранения своей самооценки, которые можно прочитать в комментах читателей постов и блогов выделяется «термодинамическая  модель», с помощью которой объясняется способность «активиста» раздвигать время суток.  Иначе, многие читатели не могут объяснить, как он одновременно может вести десяток проектов, работать на нескольких работах (не формально числясь), писать статьи и книги, не вылезать из командировок, но при этом находить возможности для общения с друзьями, посещения культурных мероприятий, спорту, уделять внимание семье и детям и т.д.

Суть «термодинамической модели» состоит в том, что энергия у человека одна и ее количество определено при рождении. Следовательно, возможности  распределения зависят от ее запасов  и топливе, с помощью которого она вырабатывается для восстановления и пополнения. Метафорой служит «котельная» или «электоростанция», которая обогревает различные объекты, к которым подведен «свет» и  «тепло». Размеры  самой «котельной», на каком она «ходу», сколько и что «греет» - является проективным индикатором самооценки индивида , как «многостаночника».  

Однако предложение метафорической оценки своей энергетики из перспективы «котельной»  в ряде случаев не является способом сохранения самооценки («кому, что дано от природы»),  а запускает механизм рефлексии переоценки своих энергетических возможностей, резервов и даже ее реконструкции и переоснащении. Также вызывает интерес, что часть продуктивных «многостаночников» не считают свои «котельные»  ТЭЦами или АЭС, тем самым разрушая стереотипную гипотезу о природе их феномена. Они указывают на технологии «экономии и сохранения тепла», выбора «объектов-теплообменников», от которых они сами «заряжаются энергией», часть ответов носит парадоксальный характер, например,  « я трачу для «обогрева» немного энергии, не особо напрягаюсь, потому что ничего особенного  не добиваюсь лично для себя «как обогревателя», ни славы, ни денег, мне просто это интересно и кажется важным для потратить на это время». Это тоже не укладывается в стереотипы обязательной целенаправленности, высокого мотива саморазвития, менеджмента времени, проектного мышления и проч.  Иная природа самоорганизации? Иные «конечные» источники мотивации поведения, не связанные с фрейдовским концептом стремления к удовольствиям и избеганию страданий?   

Типа процедуры

Респонденту задается три вопроса:

1)                          «Ты успеваешь сделать столько дел. Для этого нужно много отдавать энергии и тепла. Если бы ты представил себя «котельной» («электростанцией»), то какого размера, на каком топливе (воде, ветре, солнце)?

2)                          Ты обогреваешь дом, район, село, город …?

3)                          Как поддерживаешь ее в рабочем состоянии?

Типа просьбы от экспериментатора

Кто воспринял  этот «эксперимент» больше, чем новогоднюю шутку, может попытаться соотнести ответы с количественно-качественной оценкой  «списка истории успеха в прошлом году как многостаночника»  вашего респондента  и поделиться со мной для возможности проверки «типа гипотезы»)))  

Спасибо всем, кто проявил интерес к моим скромным методическим усилиям.

С Новым годом! Творческих удач, благополучия и здоровья!!!

«Оружие слабых» против лавины приказов начальства.

    В интервью последнее время все чаще и чаще  возникают сюжеты, где респондент вырабатывает иммунитет против лавины приказов и распоряжений начальства путем селекции тех, что исполнять надо и тех, что можно игнорировать. Эти способы попадают в категорию, которую Д. Скотт назвал «оружием слабых». Оно используется, когда  подвластный не имеет возможности открытого несогласия с распоряжениями сверху и выражает это несогласие неисполнением приказов, при этом избегая наказания. Я коллекционирую этот «арсенал» и вот моя  копилка  «оружия слабых» пополнилась новым экземпляром – «штык старого бухгалтера».  

     « Когда была на практике от института, там главный бухгалтер был, пожилой-пожилой. У него, знаете, штык такой стоял. Вот приходит бумага, он ее раз на штык и ждет. Если опять поднялся вопрос,  вспомнят, что это надо, то он ее снимал со штыка  и вкладывал в специальную папку. Если требовались определенные сроки, он тогда исполнял. Но самое интересное, он говорил, что бумаги, которые приходят,  на  70 процентов не востребованы. То есть, зачем делать глупость, если это потом никому не надо.» 

    Это было 40 лет назад, а что теперь с востребованностью «бумаг от начальства»? Есть мнение, что «глупости» стало больше, но и «востребованность» пропорционально возросла. Пригодится ли сегодня «старый штык»?   

Социально ориентированные НКО - штрафные батальоны гражданского общества

- Илья, что Вы имели ввиду, когда сравнили НКО, работающие в  социальной сфере с «штрафными батальонами»?  Не слишком ли резкая аналогия? - Аналогии и метафоры может и не самый лучший способ понимания  того, что происходит в нашей жизни, потому что они могут увести за собой слишком далеко от реальности. Но, вот довелось участвовать в двух мероприятиях, где руководители общественных организаций, которые помогают государству решать проблемы сиротства в России, обсуждали возможность участия детей- сирот в оценке их собственного благополучия наравне со взрослыми. Вспомнилась своя история, где наша организация «Социум» помогала государству решать проблемы профилактики ВИЧ/СПИДа среди потребителей инъекционных наркотиков через низкопороговую клинику и аутрич- работу ( помощь равных равным). Аналогия со штрафбатом возникла сама собой. Во-первых, в нашем мифе о штрафбате его бросают на прорыв, чтобы провести разведку боем, во-вторых, у него разношерстный состав бойцов, в-третьих, слабое вооружение и т.п. -  Ну, пока что-то с НКО не вяжется. Ведь смысл штрафбата – это искупление вины, т.е. надо в чем-то проштрафиться. А чем могут НКО проштрафиться, непонятно. - Правильно. Главный драйвер штрафбата - это идея зачета, т.е. искупление своей вины  и перевода в регулярные войска, а ещё позади стоит заградотряд, который обеспечивает выбор без выбора (отступить не выйдет). В чем может проштрафиться НКО перед государством и обществом и, где тут «заградотряд», который не даёт отступать?  У  социального философа Ханны Арендт была идея про «двойную стигму», когда в чем-то видят одновременно «порок и преступление». Часто слышал обвинения в адрес общественной организации, что они занимаются своим делом не бескорыстно, т.е. «причиняют добро» за деньги — это, разумеется, порочная практика. Ну, а преступлением является вменяемая донорами «статья» по неуклюжести НКО в распоряжении деньгами, которые им выделяют эти доноры. Особенно, если донор- бизнес. В его представлении, тот, кто не умеет зарабатывать, не умеет и толком потратить. Но, недавно, появилась и «тяжелая статья». Здесь преступление - это забугорный источник денег на социальные проекты.  Хотя диабету безразлично откуда привезли инсулин, а ВИЧ-инфекция  не понимает, почему вдруг ее носителей- наркоманов перестали убеждать сдать кровь на анализ такие же, как они наркоманы, но эти НКО пойдут в реестре как  «иностранные агенты». - Но это же противоречит здравому смыслу? - Я бы не стал никого обвинять в в распространении эпидемии СПИДЗС ( «синдроме приобретённого иммунодефицита  здравого смысла»).   НКО, которые работают «в социалке», не могут ждать пока государственная машина пересмотрит свои решения.  Потому что не могут ждать участники их программ, Надо сейчас искать профилактические меры и лекарства другими путями. Иначе, будешь «участником гибридной войны против России» за то, что спрашивал наркоманов о качестве сервисов своего проекта, а координатор нашего проекта, между прочим, ветеран войны в Афгане, входил в  городской координационный совет по профилактике ВИЧ. Этим он мог  повлиять на принятие решений на основе этого опроса. Определенная логика из перспективы рисков для безопасности населения   здесь есть. Хотя, с другой стороны, для чего ещё он там сидит?! Понятно, надо разбираться конкретно в каждом случае, но, когда это будет сделано….  Вот ты или регистрируешься как «инагент», т.е. отправляешься в «штрафбат», доказывать свою полезность и искупать вину  или самоликвидируешься. - Допустим, а как на счет «заградотряда»? -  Да, действительно,  где же  тут «заградотряд», чтобы ты не ослаб в коленках и не отказался от «причинения добра»? Мне кажется, это ценности, факты биографии, убеждения. Помню, спрашиваю волонтера-спасателя из отряда, который занимается поиском пропавших детей, стариков, «потеряшек», как они их называют, зачем он лазает по лесам и болотам, прочесывает городские окраины, причём, в любое время суток, а бывает и несколько суток. А у него работа, семья и проч. А он мне ответил вопросом на вопрос: «Тебе, что, надо объяснять зачем их искать? Ты не понимаешь? Ну, к примеру, не считаю себя моральным уродом. А еще  есть такие , которым помогли в своё время найти родных, а есть просто об этом не думают, потому, а что тут думать...., А  ты че, из тех, кто , что мы деньги с родственников берём ?» - Понятно, такое бывает. Что Вы считаете нужно сделать, чтобы не допустить эпидемии СПИДЗС? - Многие НКО в социальной сфере – это стартапы новых инициатив, передовых технологий социальной работы, это экспериментальные площадки для инноваций. Своими прорывами они помогают государству и обществу выйти на новый уровень. Да они испытывают дефицит подготовленных кадров специалистов, да, у них мало ресурсов для таких прорывов, но они это делают. Поэтому, мне бы хотелось, чтобы среди НКО в «социалке»  не было «штрафбатов»Б а были «стартапы» . - Спасибо , т.е. лозунг момента:  « нкошные штрафбаты -  в стартапы!!!) - А что, для «социалки» я только за.

Мастерская экспресс-экспедиций для междисциплинарных исследований

    Экспресс-экспедиции в социальных исследовательских практиках сегодня модный тренд. Культурологи, историки, социологи, маркетологи, экономисты и прочие гуманитарии, как с полевым опытом, так и без оного,   бодро устремились в «набеги»  на города и села.   Аналогия с «набегом» здесь не только потому, что это  одно из первоначальных значений слово «экспедиция», а больше по характеру подготовки  к этим «экспедициям», особенно, если к этому добавляют приставку «экспресс» .

     Получилось так, что  род моих занятий много лет связан с качественными методами в полевых междисциплинарных исследованиях, в том числе в формате этнографических экспедиций, в этой связи ко мне часто обращаются с вопросом, почему «набег» не получился и, что надо сделать, чтобы в следующий раз экспедиция прошла более удачно. Под неудачей понимается факт, что «добычей набега» являются «впечатления   туриста», а не «путевые записки путешественника». Это ситуация, когда не достигнуты цели и задачи экспедиции по качественному научному описанию предмета исследования или  подтверждения/опровержения   первичных гипотез, объясняющих собранные  данные.

        За два десятка лет участия в полевых исследований появилась возможность для сравнения разных форматов работы « в поле» от долговременных классических этнографических экспедиций, где «вживание в среду обитания»  длилось 3 года, до экспресс-экспедиций, где на сбор первичных данных выделялось 3 дня.

     Толчком к написанию этого текста послужила последняя «школа-студия» в  середине марта этого года, которые ее участники назвали «мастерской экспресс-экспедиций». На ней, как никогда раньше, выявились основные проблемы и болевые точки подготовки этого формата исследования. Думаю, что это произошло благодаря составу участников, которые являлись рабочей группой из одного проекта, их богатым и разнообразным полевым опытом в различных гуманитарных дисциплинах, чрезвычайно сложной междисциплинарной   теме исследования («историческая память о событии через три поколения») и совпадению наших занятий с этапом подготовки экспресс-экспедиции по этому проекту.  

   Полагаю, что методические проблемы, которые  возникли по ходу работы этой «мастерской», могут рассматриваться как диагностика основных проблем организации экспресс-экспедиций в междисциплинарных проектах.  Попробую выделить те из  них, которые отличаются наибольшей взаимозависимостью друг от друга:

1. «Парадокс начала». Суть «парадокса начала» заключается в том, что экспедиция, как любая система целенаправленных действий и связей между органимзационными и человеческими факторами имеет особенность «припоминать» неудачное начало к финальному результату. Причем, в процессе исследования это очень трудно увидеть. Интервью и наблюдения собираются, планы и сроки полевой работы  выдерживаются, серьезных вопросов к гайдам и дневникам наблюдений нет, выборка, как положено,  нарастает «снежным комом» и «насыщается». Организаторы экспедиции радуются, т.к. причин для беспокойства, вроде бы нет.  Тревога у них появляется, когда нужно после «поля» обобщить и анализировать собранный материал, предоставить презентацию результатов,  а этот «экспресс» почему-то замедлил ход, а то и норовит зайти в методический или содержательный тупик.

В сочетании понятий  «экспресс» и «экспедиция» большинство ее организаторов видят высокую скорость  сбора информации, сокращение ресурсов на ее организацию и проведение, быстроту в предоставлении результатов.  Это, по их мнению, главное отличие экспресс-экспедиции от традиционной антропологической или этнографической экспедиции, где основной  методический инструмент – это постепенное  вживание в естественную среду обитания предмета исследования.  

В таком  понимании таиться первая причина «неудачного набега».   Потому что «постепенное вживание» - это такое же требование к этнографическому методу, как в фокус-группах соблюдение условий , чтобы  участники не были знакомы  друг с другом и у них отсутствовал  опыт работы в таких группах. Это не значит, что когда эти условия невозможно выполнить мы должны отказаться от исследования этим способом. Это только означает, что мы должны придумать такую форму фокус-группы , где  учитывается это обстоятельство. Так появился метод ОГД – открытая груповая дискуссия.  В нашем случае, мы должны понимать, что экспресс-экспедиция – это исследование со своим специфическим дизайном, который существенно отличается от своего прообраза.  

2.  Расчет ресурса времени или «вживания не будет». Для экспресс- экспедиции полевой этап, обычно, длится не более 10-14 дней. Возвращение в поле, чтобы  добрать и уточнить, собранную «первичку» -  редкая практика. Поэтому, предполевой этап, который тоже, как правило, тоже  происходит в формате «экспресс»,  должен происходить по технологии, которая отличается от классической формулы традиционных экспедиций –  «1 +3+6». Это означает, что  на классический этап «до поля» (подготовка экспедиции)  тратится меньше в три раза   времени, относительно того,  сколько будет проведено «в поле», а на этап «после поля» (обработка и анализ данных) минимум в     два раза больше, чем на полевую работу. В «экспрессе» эта формула, условно, будет выглядеть как 2+1+1 или 1+1+1.  Т.е, если экспедиция рассчитана на 10 дней поля, то подготовка к ней должна занимать минимум в два раза больше времени или столько же, в зависимости от сложности целей и задач исследования и уровня подготовки исследователей.   Имеется ввиду чистое время на подготовку программы и рабочей группы. Исключения здесь связаны  с темой исследования,  степенью ее предыдущей разработки, опытом работы по теме участников экспедиции

3. Степень проработанности  программы исследования или «без гипотез не получиться»

По предыдущей причине, дизайн традиционных исследования, где программа постепенно вырастает из полевого материала, значительно трансформируя первоначальные цели и задачи, здесь не подходит, кроме предварительной разведки поля с целью его подготовки к более длительной экспедиции. Поэтому, идея идти в поле без гипотез, с «чистого листа», с «незамутненным взглядом ребенка», в экспресс-экспедиции содержит большие риски выйти из поля с сильно «помутившимся взглядом» и с гипотезами, которые ничем не обоснованы, кроме личных «туристических впечатлений».

Таким образом, программа исследования для экспресс-экспедиции имеет довольно высокую степень проработки относительно ясности целей и задач, которые концентрируются в ограниченном числе КИВов (ключевых исследовательских вопросов) и их тестировании, ведь это «экспресс», т.е. движение по узловым станциям. Это первичные гипотезы ответов на эти вопросы, которые опираются на определенные теоретические рамки (это нужно для последующего анализа). Это отлаженная внутренняя структура интервью с проработкой входа в поле, перевода КИВов в вопросы для респондентов или схемы для дневников наблюдений. Это способ анализа и представление о формате  «упаковки» результатов. И это все делается  «до поля», т.к. в нем, в отличии от полноформатных экспедиций, времени для ремонта выборки, инструмента и ликвидацию прочих проблемных зон, будет катастрофически не хватать.

Например, одной  из проблемных зон подготовки к полю рабочей группы является полевой дневник – один из основных инструментов полевого исследователя в «качественном поле», наряду с диктофоном или средствами видеофотосъемки.  Так как канона полевого дневника не существует, каждый делает как ему удобно, но многие полевики игнорируют этот инструмент, полагаясь на диктофон или краткие «заметки на полях».    Не буду перечислять причины,  почему необходимо вести полевой дневник, их множество. Например, это отказ техники, и отказ от записи, это инструмент управлением интервью, это постполевая рефлексия и т.д., но для  экспресс-экспедиции нужна относительно простая и формализованная форма, которая учитывает необходимость «контроля за полем» и решение задач совместимости полученных данных от разных исследователей для «экспресс-анализа». В такой «групповой ПД» включают всего несколько разделов, только те, которые необходимы для решения этих задач. Например, описание респондента, контекста интервью, его место в выборке, суть ответов на КИВы, новые идеи, гипотезы, методическая рефлексия, связанная с задачами исследования.

4. Подготовка «поля» и «ложный снежный ком»

Т.к. время  в экспресс-экспедиции на поиск респондентов и договоренность с ними стремиться к нулю, то выполнения требовании к выборке становиться центральной болевой точкой. Причин несколько: во-первых времени на «лепку снежного кома»  в поле практически нет; во-вторых,  высок риск получить «ложный снежный ком» и не узнать важные поведенческие практики или социальные факты, для ответа на наши КИВы.

Для этих целей у нас существует 8-ми оконная модель выборки, которая дает возможность иметь «карту поля» до выхода на него (см. статью в блоге «Социолог в поле» или в 4М, 2014) Она показывает, кто нам нужен для ответа на КИВы и сколько респондентов будет достаточно.  В ходе экспедиции, она, как и в любой другой экспедиции будет уточняться, дорисовываться, даже существенно измениться, но лучше ее иметь и знать, на чем она основана.

5.Подготовка рабочей группы экспедиции или «дудка Гамлета»» .

Это один из наиболее парадоксальным для меня элементов подготовки к экспресс- экспедиции. С одной стороны считается, что главным инструментов качественного исследования является сам исследователь, субъективности которого мы должны довериться. С другой стороны отбор и подготовка этих главных инструментов сводиться к «утиному тесту» ,  кратким «инструкциям» или тренингам интервьюеров и наблюдателей.

Основное внимание сосредоточено на гайде, как сформулированы вопросы, удобно ли их задавать, в каком порядке, что делать, если респондент уклоняется от темы, как уточнить ответ и проч. Много разговоров «о влиянии интервьюера на респондента» и даже о профессиональном выгорании. Безусловно, нужна «работа над ошибками», где опытные полевики делятся опытом, «как делать не надо». Однако, если мы вынуждены доверять субъективности интервьюера, хотя бы потому только,  что качественные методы слабо формализированы, то надо больше внимания уделять качеству этой субъективности исследователя. Нужно как-то уйти от  бессмысленных в своей беспомощности призывов к эмпатии, коммуникабельности, интереса к людям и прочим нужным вещам, но без объяснения,  как это сделать на практике.

Почему то никого не удивляет, что для хорошей игры на музыкальном инструменте нужен музыкальный слух, знание нотной грамоты, терпение, усидчивость, память на звуки и проч., т.е. набор неспецифических и специфических навыков. Шекспировский Гамлет хорошо об этом сказал, прося своего придворного сыграть на флейте.  Когда тот отказал, ссылаясь на свое неумение, Гамлет заметил, что тот,  не умея играть на флейте,  пытается играть на его душе, очевидно, считая, что душа Гамлета хуже и проще этой дудки.

Вроде бы все понимают, что  сам по себе музыкальный слух, как и наличие инструмента не обеспечивает умение на нем играть. Это не передается по наследству, а развивается и формируется в процессе обучения. Есть еще важная причина проблем с обучением качественным методам, которую часто не замечают. Играть на  «исследовательской дудке» в качественном исследовании придется «джаз», важна импровизация в теме.  Это предполагает понимание индивидуального стиля исследователя, его сильных и слабых сторон в процессе коммуникации с респондентом или наблюдения. Выявлению индивидуального стиля интервьюера при подготовке, зачастую,  либо не уделяется вообще, либо отмечается в «работе над ошибками».

На мой взгляд, проблема «ошибочников» в том, что они, сосредотачиваясь на выявлении «косяков» интервьюеров в нарушении алгоритмов и инструкций при интеракции, не смотрят на функционирование всей системы интервьюер-респондент в целом.

Прорыв в реабилитационных схемах работы с больными ДЦП произошел тогда, когда исследователи сместили акцент с причин заболевания и его лечения, на функционирование организма, пораженного недугом, за счет компенсаторных функций. После этого число социально адаптированных больных ДЦП выросло в разы. 

«Компенсаторные функции»  исследователя в «игре на душе респондента», как правило, не учитываются в процессе подготовки к полю. Иными словами, нужна диагностика индивидуального стиля интервьюера, который  проявляется в уровне развития неспецифических и специфических навыков интервьюера  и, что важно, в индивидуальных способах компенсации проблемных зон.

Работа по развитию неспецифических и формированию специфических умений и навыков, выявления индивидуального стиля  требует длительного времени, которого у экспресс-экспедиций нет.

Следовательно, нужны обучающие технологии, которые учитывают этот фактор.

Это можно было бы назвать «компетентностным подходом», «профессиональным стандартом»  и «профилем должности», если бы за этими словами стояли конкретные методики и тренажеры для формирования этих компетенций. Например, рефлексивность, критико-аналитическое мышление, социологическое воображение, любопытство к социальному. У нас в «мастерской» эта задача решается в процессе подготовки экспедиции с помощью различных упражнений и заданий, которые диагностируют и развивают эти навыки. Участники мастерской называют их  « методическим зверинцем» из-за шутливых названий тестов и упражнений («утиный», «слоновий», «кошачий», «ежиный», «хамелионий» и т.п.). Но, по причине дефицита времени на подготовку рабочей группы для экспедиции, они всегда связаны с темой исследования и задачами по нахождению общего языка в рабочей группе проекта, в ходе процессов групповой динамики. В основе этого подхода лежат идеи и принципы метода подготовки междисциплинарных экспедиций -  «метод длинного стола» Теодора Шанина – организатора и вдохновителя экспедиций в сельские миры в разных странах, в т.ч. в России, наши методические эксперименты в НОЦ ИС РАН и опыт использования новых методов развития специфических и неспецифических навыков в исследовательских интервью . 

            Надеюсь, что этот материал пригодиться организаторам экспресс-экспедиций для развития метода, потому что любой опыт нуждается в развитии и переосмыслении. В этом вопросе, я доверяю профессионалам балета, которые отмечают, что когда «опыт приходит –прыжок уходит»))).